Как живет последний госпиталь Российского Красного Креста в Африке

Илья Лакстыгал / Ведомости

Вылетая в Аддис-Абебу, я ожидал увидеть во всех красках неустроенность и нищету. По данным Всемирного банка, за чертой бедности находится более 70% населения страны. Эфиопия со времен страшного голода 1980-х гг. для западного, да и российского обывателя остается синонимом горя. Но Аддис (так говорят местные), по крайней мере центральная часть, не создает скорбного впечатления.

О самой главной для эфиопской истории войне – с Италией, со второй попытки все-таки оккупировавшей страну в 1930-е гг., – напоминает Музей битвы при Адуа 1896 г. Здание из двух крыльев не нависает мрачно, вокруг него фонтаны, и девушки в ярких платьях проводят осенний вечер.

От этого места идет чистая, ярко освещенная улица с высотными домами. Ее периодически пересекают эстакады «мини-метро» – скоростного трамвая Аддис-Абебы, работающего с 2015 г. Есть велодорожки.

Но тут предпочитают автотранспорт, включая дикие маршрутки. На дорогах много видавших виды японских машин и, конечно, самой популярной – Toyota Hilux. Это фаворит Африки и Ближнего Востока, особенно для тех, кто любит закрепить на багажнике крупнокалиберный пулемет и воевать в пустынях и степях, как древние кочевники. Водят тут примерно так же – «с огоньком».

«Тойоты» и «лендроверы», знакомые по приключенческим фильмам, любят за проходимость, в том числе местные гуманитарщики. Изредка встречаются и экспортные «жигули». Они из 1975–1991 гг. Тогда свергнувшие и убившие последнего императора Хайле Селассие коммунисты ориентировались на СССР, в том числе в войне с Сомали.

За эфиопским самоваром

Мы встречаем разговорчивого эфиопа, представившегося Дэниэлом, – он предлагает показать, где расположен «меркато» – рынок, там мы можем купить «все, что хотим» – включая кофе. Отдаляясь немного от Адуа, мы попадаем в менее благоустроенные кварталы, где идет стихийная торговля и расположена старейшая и лучшая по местным отзывам кофейня сети «Томока».

Рыночные переулки знамениты не только этим. Недалеко от Музея Адуа и церкви св. Георгия находится Русский дом. Это не самое приметное здание на европейский манер – модернистская «коробка», но с русскими народными узорами на гаражной двери. Фасад не очень парадный – также дань восточным обычаям.

Могут ли Россия и русский бизнес помочь Африке забыть о голодеПолитика / Международные отношения

Благодаря миниатюрной, но решительной сопровождающей из Россотрудничества мы беспрепятственно зашли. Время там как будто остановилось. Это смесь советской школы – пионерлагеря – дома культуры с африканским колоритом, витражами и винтовой лестницей.

На стенах – объявления о курсах и учебе в России (в 2025 г., по данным Минобрнауки, эфиопов в российских вузах училось около 100 человек). Мебель – советская… обитые 40-летним кожзамом диванчики. И много – Александра Сергеевича Пушкина, чей предок, Ибрагим Ганнибал, как известно, во времена Петра Великого прибыл в Россию из Абиссинии, как тогда называли Эфиопию.

Самое колоритное место – столовая. Она напоминает советское кафе при гостинице. За стойкой африканка лет 60. Около нее – огромный самовар. Она и ее друзья, хотя и не ожидали прихода новых русских, поделились чаем со специями и печеньем. Та, что разливала чай, рассказала, что в советское время училась в Волгограде в пединституте по специальности «учитель географии», а теперь преподает язык своим соотечественникам.

Советский госпиталь в саду

Главная, самая старая русская точка присутствия в Африке – это госпиталь Российского Красного Креста «Балча». Названный в честь героя битвы при Адуа 1896 г., а также войны с итальянцами 1935–1936 гг. Деджазмача Балчи. Единственный такой госпиталь в Африке. Он не находится в структуре Международного Комитета Красного Креста (МККК).

Впервые российские медики появились в Аддис-Абебе еще в конце XIX в. – спустя два года после победы эфиопов над итальянцами. Российская империя соперничала с Британской, с которой в союзе была и Италия.

Старое здание до сих пор существует – там живут местные жители. Действующий госпиталь «Балча» основан на этой территории уже в 1947 г., как один из первых советских в Африке. К распаду СССР их было около 60. Теперь остался только «Балча».

Госпиталь состоит из модернистских и конструктивистских обветшавших зданий 1960–1980-х гг. постройки. Утопающие в тропических деревьях корпуса напоминают заброшенные советские санатории в Абхазии и Грузии. Местами – желтые, местами – когда-то белоснежные, а теперь серо-белые.

По территории ходит множество котов, мерзко кричащих друг на друга. Один из эфиопов, работник госпиталя, разгоняет их. У животных, видимо, идет борьба за территорию. У гаражей, рядом с советскими железнодорожно-морскими контейнерами, на которых стоит клеймо СЖД – «Советские железные дороги», – курятник с петухами и курицами.

Но главный представитель местной госпитальной фауны – огромный 100-летний самец черепахи по имени Михаил, переживший и вторжение Италии, и падение империи, и коммунистический режим, и партизанские восстания… Михаил, кажется, не в восторге, что его окружила целая куча людей. Он пытается уползти подальше.

Работать больше

В госпиталь «Балча» журналисты приехали на попутке – микроавтобусе МККК. Сначала я принял его за скорую. Но оказалось, что тесный салон содержит нового директора делегации в России, франкоговорящую, работавшую ранее в Эфиопии ливанку Ранию Машлаб и представителя МККК при Африканском союзе Брюса Бибера.

Они любезно потеснились и пустили нас – после того как выступили на устроенной при содействии Россотрудничества международной конференции по продовольственной безопасности, темы, актуальной и для Эфиопии, и для всего континента. Вырвался с конференции (см. «Ведомости» от 24 ноября) в госпиталь и глава Россотрудничества Евгений Примаков.

От ворот из железных прутьев, покрашенных в цвета российского триколора и эфиопского флага, по советским дорожкам нас ведет главврач госпиталя – Андрей Гончаров, онколог. Его дом расположен от Москвы на том же расстоянии, что и Аддис-Абеба: он родом из Владивостока.

Делегация МККК из Москвы во время разговора за традиционным эфиопским кофе подарила Гончарову русский шоколад. Главврач одарил каждого пакетом крафтового эфиопского кофе.

Чем нам обустроить АфрикуМнения

Гончаров показывает гостям лечебные корпуса: «Мы можем предоставлять практически весь спектр услуг, лаборатория – все виды анализов. Хотелось бы, конечно, чтобы мы могли обновить наши здания и оборудование».

Мы ходим по этажам и коридорам. Больница – словно из детства, напоминает антураж сериала «Чернобыль» от HBO. Только вместо надписей, объявлений и табличек на русском – в основном на английском и амхарском. А карты – не СССР или его республик, а Африки и Эфиопии с ныне соседней, а когда-то бывшей ее мятежной частью Эритреей.

Единственная табличка, дублируемая сразу на трех языках, – «Не курить!». То, что в основном тут англо-амхарское двуязычие, мне объяснят тем, что значительная часть пациентов – жители Аддис-Абебы, а иногда и окружающих столицу территорий, где диалекты меняются и проще обратиться на английском. Впрочем, далеко не все эфиопы умеют читать и на своем древнем языке.

«Нам бы новый аппарат МРТ, электронные микроскопы и еще некоторое оборудование. У нас сейчас 20 пациентов стационарно, мы можем развернуться до нескольких сотен. Мы можем работать больше, если сумеем закупить оборудование и модернизироваться», – говорит Гончаров.

Он отмечает, что в госпитале работают и нанимают не только русских, но и местных: «Но костяк наш, и главное, чтобы новые сотрудники обучались и работали в нашей, российской и советской, медицинской культуре».

«Балча» в целом считается «госпиталем общего профиля». Тут могут лечиться по местным страховым полисам, которые предоставляют эфиопские компании своим работникам или покупают граждане.

Эхо войн

Сейчас коридоры полупусты. В них слышны только чьи-то шаги да щебетанье птиц. Но, как рассказывает работающий в «Балче» веселый эфиоп Иосиф, в 1990-е гг., после падения коммунистического режима, коридоры госпиталя были полны ранеными.

В то время, когда в госпитале лечили раненых, тут работала и моя тетя, сестра отца – доктор-кардиолог Елена Лакстыгала. Она поехала в Эфиопию от Красного Креста, когда шли бои с Эритреей и связанными с нею повстанцами.

На фотографии из 1998 г. моей тете 37. Она в белом халате. А стены в «Балче» со старой карточки все того же охристо-морковного цвета. Тогда в госпитале чаще оперировали колотые, огнестрельные и осколочные ранения. А моя тетя работала с инфекциями, в реанимации, а также консультировала другие отделения по своей основной специальности – кардиолога.

Я подхожу поочередно к русским сотрудникам «Балчи». Но Елену Лакстыгалу уже никто, кроме водителя Иосифа, не помнит. Русский персонал за 26 лет неоднократно сменился. А Иосиф родился через дорогу от «Балчи», работает в ней 33 года и выучил здесь русский язык.

Впрочем, и сменившие мою тетю в госпитале встречались с периодами наплыва военных ранений. В 2020–2022 гг. и при других вспышках вооруженного насилия в провинциях и соседних с Эфиопией Судане и Сомали.

Как дети, честные

Мы стоим с несколькими русскими – медсестрами и врачами – на крыльце. Живут они как «холостые», в однокомнатных «квартирах» общежития советско-санаторного вида на территории госпиталя. Семейным полагается «двушка».

Одна из медсестер рассказывает, что с подачей воды в Аддис-Абебе сложно – в отелях для иностранцев, госучреждениях и в аэропорту она круглосуточно. Госпиталь «Балча», по мнению работающих в нем русских врачей, в этом отношении также находится в роскошном положении. Он получает воду несколько раз в день.

А вот в иных столичных районах используют воду, выкачивая из трубопроводной системы: «Город разбит на квадраты по подаче воды. Один раз не было в Пасху».

Главврач отмечает, что многие эфиопские сотрудники держат пост. На вопрос Бибера из МККК, постится ли он – крепкий, высокий мужчина с широкими плечами и с окладистой бородой, Гончаров отвечает, что «поддерживает постящихся морально».

За разговором одна из сотрудниц госпиталя, медсестра, отмечает, что изначально первое образование получила педагогическое.

«Я раньше думала, ну и зачем мне это педобразование. А тут поняла. Эфиопы – они же как дети. Искренние, немного наивные. Врать не умеют или очень плохо умеют – сразу видно, как он мнется и улыбается, мол, «это я соврал». А еще они не воруют, хотя бедные ужасно, и, конечно, некоторые просят денег. Но не воруют. Будут тысячи лежать – не возьмут. Они честные, как дети», – говорит сотрудница «Балчи» и улыбается.

Читайте также:Главные новости: Всегда актуальная информация на портале Nrus.top