Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают

Удары в глубину территории
Как мы и предполагали, отсутствие успехов на поле боя привело к тому, что основным способом ведения боевых действий вооружёнными силами Украины (ВСУ) стало нанесение ударов средствами воздушного нападения (СВН).

Объекты, атакуемые противником, укрупнённо можно разделить на три группы – военные объекты, объекты промышленности и топливно-энергетической инфраструктуры, гражданские объекты. В свою очередь, атакующие СВН можно разделить на низколетящие дозвуковые крылатые ракеты и беспилотные летательные аппараты (БПЛА) камикадзе, а также оперативно-тактические ракеты (ОТР) и управляемые/неуправляемые реактивные снаряды, движущиеся по высотной баллистической или квазибаллистической траектории.

Существуют значительные отличия в организации противодействия низколетящим и высотным СВН: первые сложнее обнаружить, но обычно проще поразить, тогда как вторые обычно могут быть обнаружены на большем расстоянии, но их высокая скорость полёта, а иногда и маневрирование, делают их сложной целью для зенитных управляемых ракет (ЗУР).

О повышении эффективности борьбы с низколетящими СВН мы также ранее уже говорили в материалах В ожидании БПЛА «Гелиос-РЛД»: для защиты от низколетящих средств воздушного нападения и БПЛА «Сириус-ПВО»: охотник на средства воздушного нападения.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
БПЛА «Гелиос-РЛД» – основная проблема борьбы с низколетящими СВН – это их своевременное обнаружение
Не всё из предложенного выше может быть реализовано в кратчайшие сроки, но двигаться в этом направлении необходимо, поскольку пока нет никаких признаков того, что специальная военная операция (СВО) закончится в ближайшее время, в некоторых источниках даже выдвигается мнение, что назначение нового министра обороны – экономиста-финансиста, говорит о том, что окончания СВО в ближайшее время ждать не стоит.

Дополнительно к рассмотренному выше можно предположить, что оперативное изменение местоположения зенитных ракетных комплексов (ЗРК), как минимум раз в сутки, значительно осложнит противнику задачу по прокладыванию маршрутов низколетящих СВН в обход зоны обнаружения и поражения указанных ЗРК.

Иная ситуация у нас с СВН, движущимися по высотной баллистической или квазибаллистической траектории.

Если мы говорим о неуправляемых реактивных снарядах с дальностью применения в несколько десятков километров, например, таких, какими работают реактивные системы залпового огня (РСЗО) типа «Град», то здесь у обороняющегося есть шанс своевременно обнаружить факт атаки, определить местоположение РСЗО противника и уничтожить её (их) в рамках контрбатарейной борьбы (КББ). Конечно, необходимость отражения атаки это не отменяет, но если задача КББ решена успешно, то следующей атаки может уже и не быть.

Однако с ракетами оперативно-тактических ракетных комплексов (ОТРК), а также с управляемыми/неуправляемыми реактивными снарядами с дальностью стрельбы свыше 100 километров всё значительно сложнее.

Во-первых, решение задач КББ здесь значительно сложнее – как бы быстро ни реагировал разведывательно-ударный контур, шансов «удрать» у пусковой установки (ПУ) значительно больше.

Во-вторых, даже в случае поражения ОТР её боевая часть (БЧ) может сдетонировать не в воздухе, при подрыве БЧ ЗУР, а уже после падения БЧ ОТР на поверхность. Да, возможно, что цель – военный или промышленный объект – и не будет поражена, однако детонация БЧ на поверхности может привести к разрушению других, в том числе гражданских объектов. Если же речь идёт о кассетных боеприпасах, то разрушение БЧ зачастую просто приводит к их разбросу на большей высоте.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
Элементы кассетной БЧ представляют угрозу даже после уничтожения ОТР в воздухе
Кроме того, получив от своих спонсоров большое количество ракет, киевский режим стал осуществлять массированные удары, в рамках которых может быть задействовано до нескольких десятков КР и ОТР, и отражать такие удары очень непросто.

Пассивная защита
Можно выделить два основных варианта – это различные препятствия, расположенные на предполагаемом маршруте полёта СВН, а также укрытия для потенциально-атакуемых объектов. Первые подходят только для защиты от низколетящих СВН, а вторые – как для защиты от низколетящих СВН, так и от СВН, движущихся по высотной траектории.

Препятствия – это различные тросы и сети, размещаемые на высотных мачтах или закрепляемые на аэростатах, о чём мы ранее говорили в материале Заградительные аэростаты: на страже объектов промышленности и топливно-энергетического комплекса. В открытых источниках часто говорится о том, что низколетящие украинские БПЛА-камикадзе, атакующие цели в глубине нашей страны, движутся вдоль русел рек, для того чтобы избежать обнаружения радиолокационных станций (РЛС). Так почему бы не натянуть на мачтах или аэростатах сети на высоте примерно от 15-20 (чтобы речной транспорт проходил) до 50-100 метров?

Аналогичная ситуация с защищаемыми объектами – ну не выдержит БПЛА-камикадзе столкновения с сетью – или крылья оторвутся, или винт запутается. Почему промышленные предприятия, в первую очередь предприятия топливно-энергетического сектора, не защищают таким способом – великая тайна. А ведь есть и куда более неприятные (для нас) объекты для атаки, и можно не сомневаться, что противник о них знает.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
Сети и тросы потенциально могут быть растянуты не только на аэростатах, но и между обычными вышками сотовой связи, высота которых может достигать 100 метров, уж их-то мы ещё умеем строить? Изображение invest-a.ru
Что касается укрытий для потенциально-атакуемых объектов, то здесь в первую очередь имеются в виду укрытия для самолётов и вертолётов, в заодно и для любой другой «нежной» техники, ранее мы также говорили об этом в материале Удары украинских БПЛА по аэродрому в Энгельсе как показатель крайней уязвимости авиации в пунктах базирования. К сожалению, ситуация пока далека от решения. Может, последние перестановки «наверху» на что-то повлияют?

Ведь даже легковозводимые ангары могут кратно снизить потери – противник просто не сможет отслеживать, в каком ангаре есть цель, а в каком нет. Снизится эффективность осколков, в том числе элементов кассетных БЧ. Дополнительно повысить защиту можно габионами – простыми мешками с песком и землёй, размещаемыми вдоль стен легковозводимых ангаров и техники.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
Габионы прекрасно защищают от пуль и осколков – окружив ими технику и лёгкие укрытия, можно значительно увеличить их выживаемость
Что уж тут говорить о нормальных железобетонных укрытиях, засыпанных сверху землёй – потенциально они могут снизить потери на аэродромах на порядок и более.

Не ЗРК единым…
Разумеется, сразу возникает вопрос, почему бы не использовать больше зенитных ракетных комплексов (ЗРК)?

Конечно, ЗРК использовать можно и нужно, однако необходимо понимать, что мы сейчас противостоим всему оборонно-промышленному комплексу (ОПК) стран Глобального Запада. Совокупно они могут наклепать столько КР, БПЛА-камикадзе, ОТР и снарядов для РСЗО, сколько мы никогда не сможем произвести ЗУР.

Кроме того, существует ещё и критерий «стоимость-эффективность», то есть если мы сбиваем КР или ОТР с помощью весьма недешёвых ЗУР, то это одно, а если мы работаем ЗУР по относительно дешёвым неуправляемым снарядам РСЗО или БПЛА-камикадзе, то здесь счёт идёт уже не в нашу пользу. Кстати, аналогичная проблема имеется и у Украины.

Существуют ли другие способы поражения СВН?

Да, например, лазерное и микроволновое оружие, чья себестоимость выстрела должна составлять не более нескольких сотен рублей. Развёртывание комплексов лазерного оружия (ЛО) странами Запада и Востока уже началось, однако ситуация с лазерным оружием в России скрыта завесой секретности. Кроме того, в ближайшие два-три года возможности лазерных комплексов ПВО, скорее всего, будут ограничены БПЛА-камикадзе, затем в течение пяти-десяти лет они, скорее всего, научатся сбивать крылатые ракеты и снаряды РСЗО и лишь потом доберутся до оперативно-тактических ракет, причём у всех вышеперечисленных целей есть пути повышения защищённости от воздействия ЛО.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
Боевой лазер мощностью 300 кВт от компании Lockheed Martin уже проходит испытания, в настоящее время ведутся работы по увеличению его мощности до 500 кВт
Формально в России на вооружение принят боевой лазерный комплекс (БЛК) «Пересвет», но его возможности засекречены, и о них можно лишь гадать. Правда, возникает вопрос – ведь если заявлено, что БЛК «Пересвет», как минимум, должен быть способен «слепить» спутники на орбите, неужели он не может хотя бы ослепить оптико-электронные системы (ОЭС) американских разведывательных БПЛА, «ошивающихся» над Чёрным морем? Ведь они явно используются для наведения украинских СВН на объекты в Крыму.

Конечно, у указанных БПЛА есть ещё и РЛС, но полностью ОЭС она не заменит, а если БЛК «Пересвет» может повреждать американские БПЛА физически, так оно и к лучшему. По мнению автора, разведывательные БПЛА стран НАТО, особенно находящиеся над нейтральными водами Чёрного моря, можно и нужно сбивать любым способом, хоть с помощью ЗРК, хоть истребителей, хоть БЛК «Пересвет». Это эффективный способ повысить выживаемость объектов ВС РФ и гражданской инфраструктуры на территории Крыма, и ничего США нам в ответ не сделают.

Ещё за рубежом существует и испытывается микроволновое оружие, которое также уже близко к тестированию в боевых условиях, но его основная цель – это малоразмерные БПЛА-камикадзе, включая вездесущие FРV-дроны. Даже поражение низколетящих КР с помощью микроволнового оружия будет затруднительно, а таких целей, как ОТР, не говоря уже о неуправляемых снарядах для РСЗО, невозможно в принципе.

Остаются кинетические способы поражения – о ЗРК мы уже упомянули, малокалиберная артиллерия пригодна только для поражения низколетящих КР и БПЛА-камикадзе, причём без снарядов с дистанционным подрывом на траектории, которые, кстати, весьма недёшевы, если судить по немецким изделиям, и эффективность малокалиберной артиллерии под вопросом.

Что ещё?

А-222 «Берег»
В материале «Берег» против «воздуха»: применение самоходного артиллерийского комплекса А-222 в качестве высокоэффективного средства ПВО мы рассматривали возможность применения береговых самоходных артиллерийских комплексов А-222 «Берег» для уничтожения различных типов СВН с помощью снарядов калибра 130 мм, оснащённых радиолокационными взрывателями.

Предпосылкой для рассмотрения такой возможности является то, что на А-222 «Берег» используется такое же артиллерийское орудие, как и на кораблях Военно-морского флота (ВМФ) России, а эти артсистемы, по крайней мере – теоретически, должны быть способны работать по противокорабельным ракетам (ПКР) и другим СВН. Да и в боекомплект А-222 «Берег» входят зенитные снаряды с дистанционным и радиолокационным взрывателями.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
Боевая машина комплекса А-222 «Берег»
В комментариях к ранее опубликованному материалу, высказывались сомнения в части способности комплексов А-222 «Берег» сопровождать высокоскоростные воздушные цели, однако нам это и не требуется, поскольку основные цели, рассматриваемые для поражения с помощью комплексов А-222 «Берег», такие как снаряды РСЗО, в том числе НIMARS, на конечном участке траектории полёта практически не маневрируют. Соответственно, от комплексов А-222 «Берег» требуется только наведение с упреждением для попадания снаряда в точку встречи с целью, заранее рассчитанную средствами наведения по данным внешней РЛС, осуществляющей обнаружение и сопровождение СВН.

Вопрос здесь стоит скорее в характеристиках зенитных снарядов калибра 130 мм, в первую очередь их радиолокационного взрывателя – способен ли он среагировать на такую, достаточно малоразмерную цель, с малой эффективной поверхностью рассеивания (ЭПР), как снаряд РСЗО или ОТР, а также в могуществе боевой части снаряда для поражения указанных целей.

В настоящее время, исходя из открытых данных, комплексы А-222 «Берег» никак не задействованы в ходе проведения специальной военной операции (СВО) на Украине, да и нет у них особой ниши – использовать их как «сухопутные» артсистемы – значит просто быстро угробить ресурс стволов, да и вопрос, сколько для этих комплексов есть снарядов, ведь расход артиллерийских снарядов на линии боевого соприкосновения (ЛБС) исчисляется сотнями тысяч – миллионами.

Комплексы А-222 «Берег» потенциально могут работать по снарядам РСЗО, имеющим достаточно пологую траекторию, нельзя исключать и возможность применения комплексов А-222 «Берег» для уничтожения КР и БПЛА-камикадзе, при условии размещения указанных комплексов на возвышенности для стрельбы прямой наводкой, например, вдоль береговой черты Чёрного моря — в этом случае потенциально комплексы А-222 «Берег» могут применяться и для борьбы с безэкипажными катерами (БЭК) камикадзе.

Что касается ОТР, то всё будет зависеть от угла их подхода к цели, большинство ОТР на конечном участке снижаются почти вертикально, в этом случае комплексы А-222 «Берег» не смогут бороться даже с неманеврирующими ОТР из-за ограниченных углов возвышения ствола (до 50 градусов).

Могут ли вообще крупнокалиберные артиллерийские комплексы работать по таким сложным целям, как крылатые ракеты и снаряды РС3О?

Да, вполне, ещё в годы Второй мировой войны (ВМВ) крупнокалиберная зенитная артиллерия вполне эффективно применяла снаряды с радиолокационными взрывателями против немецких крылатых ракет ФАУ-1, а существующие КР недалеко от неё ушли по лётно-техническим характеристикам (ЛТХ), выигрывая в основном в точности попадания (ну и по дальности полёта).

Современные КР имеют меньшую радиолокационную заметность, чем ФАУ-1, но ведь и наведение комплексов А-222 «Берег» должны осуществлять куда более современные РЛС, чем те, что были у англичан в годы ВМВ – ведь ЗРК-то работают по КР вполне успешно, радиолокационные взрыватели ЗУР на КР также срабатывают.

Возможности противника по нанесению ударов вглубь территории России непрерывно возрастают
ФАУ-1 – крылатая ракета
Что касается реактивных снарядов РСЗО, то они также успешно обнаруживаются современными РЛС и поражаются ЗРК, так что и в этом случае комплексы А-222 «Берег» должны иметь возможность по ним работать, в том числе и по управляемым снарядам системы HIMARS. Скорость реактивных снарядов РСЗО значительно выше, чем у КР, но зато они движутся по высотной траектории, то есть могут быть обнаружены заблаговременно и атакованы на большем расстоянии, чем КР.

Проблема в том, что комплексов А-222 «Берег» у нас достаточно мало – всего З6 единиц, и изготавливать дополнительное количество этих, достаточно сложных и дорогих машин только ради того, чтобы использовать их как средства ПВО, вряд ли целесообразно, однако потенциально у нас имеются и другие решения, о которых мы ещё поговорим в дальнейшем.

Выводы
Вряд ли стоит себя обманывать – поставки высокоточного оружия большой дальности наносят нам значительный ущерб, и поставки будут продолжаться и увеличиваться до тех пор, пока мы не начнём жёстко наказывать за них страны Запада.

Это значит, что активной и пассивной защите от средств воздушного нападения нам в любом случае придётся уделять повышенное внимание.